Факультет

Студентам

Посетителям

Выслеживание на охоте

Для большинства способов охоты основной задачей является выследить, разыскать то животное, на которое собираются охотиться. И это относится не только к зверям, но также и к птицам. Так, для охоты на утиных перелетах надо выследить, где именно летают они — на хлеба или на другие кормежки. Для охоты на токах надо выследить, где именно токуют глухари или тетерева.

Выслеживать можно — и должно — вовсе не только по следам, отпечаткам, остающимся от ног животного. Пользоваться приходится всевозможными приметами и признаками. Здесь остались следы ног и помет животного. Там путь зверка по ветвям деревьев обозначается стряхнутыми на снег небольшими осыпями инея. Погрызенные ветви кустов, объеденные шишки хвойных деревьев, орехи и разные плоды, все это служит приметами деятельности тех или других животных. Летом достаточно подойти к глухому озерку, чтобы видеть на зеленой ряске, покрывающей его поверхность, дорожки от плававших на нем ночью уток. А по валяющимся тут и там отдельным перышкам можно определить и породу их. Конечно, следы ног на снегу — самый наглядный признак прохода зверя. Не даром англичане называют порошу «книгой ослов» (намекая, что по снегу всякий осел сумеет проследить добычу, а вот попробуй-ка по чернотропу!). Но и по «черной тропе», как говорят охотники, можно выслеживать, если знать, где искать следов. В этом случае приходится пользоваться теми местами, где хорошо отпечатываются и сохраняются следы. Пыль или песок на лесных дорогах и тропинках, грязь и ил по берегам ручьев и речек или на дне мелких луж особенно выгодны в этом отношении. По росистой траве отлично можно следить даже птиц, почти также, как по пороше, — пока роса не высохнет.

Для всякого, интересующегося жизнью природы, внимательное наблюдение следов ночной жизни в высокой степени интересно и может раскрыть, как в книге, все маленькие драмы и комедии лесных обитателей. Редко увидишь своими глазами, например, бой старого лося со стайкой волков, или, например, такую двойную охоту: лисица соследила русака, поймала его на логове и сожрала, а тем временем пара волков выслеживали ее самоё, нагнали всего сотнях в двух метрах от места закуски и в свою очередь съели ее вместе с находящимся в ее желудке русаком. Редко это увидишь глазами, потому что происходят такие вещи ночами.

Но как интересно и поучительно бывает разбирать запутанные узоры следов и, наконец, представить себе, не по догадкам, а по точным и несомненным отпечаткам лап и тел, всю картину происшествия, как живую.

Выслеживание — это искусство, которому может научить только собственный продолжительный опыт, и ускорить изучение его можно, только развивая в себе наблюдательность и пользуясь всяким случаем для наблюдений. Такие случаи прежде всего дает всякая пороша; молодому охотнику следует не лениться, а старательно выхаживать по пороше различных зверей, чтобы изучить их приемы и хитрости и запомнить вид следов и общее направление следа в разных случаях и на разной местности. По самому сезону большинства зверовых охот выслеживать, конечно, чаще всего приходится по снегу, и тут очень важно привыкнуть определять свежесть следа.

След, только что проложенный по снегу, имеет особенно резкий, отчетливый вид. Малейшие комочки, даже крупинки снега, выброшенные ногой, прочертили свои ясные крошечные следочки на поверхности чистого снега и сами лежат, едва касаясь поверхности. Края всех углублений остры, тонки и резки. По мере того, как идет время, и след стареет, — снег ведь испаряется, несмотря на мороз. Испарение это чрезвычайно медленно и незначительно, но оно есть. И вот постепенно острые края снеговых разрывов теряют свою остроту, скругляются. Отдельные крупинки и кусочки снега также теряют резкость очертаний и начинают как бы сплавляться с той снежной поверхностью, на которой они лежат. Весь след по этим причинам становится нерезким, как бы чуть-чуть оплывшим. Это особенно хорошо заметно при солнечном освещении, особенно когда солнце не очень высоко.

При разной погоде и в разных местностях эта потеря свежести и резкости вида следа происходит не с одинаковой быстротой, и нужен постоянный навык, чтобы приобресть и поддерживать привычку оценивать глазом этот общий вид следа на снегу.

Другим не менее — даже более важным признаком свежести следа является мягкость, рассыпчатость разорванной следом снеговой поверхности. Выпавший снег с поверхности постепенно становится более и более жестким, и снежинки его как бы слипаются или сплавляются между собой. Зверь при проходе пробивает эту корочку и обнажает внутренние, более рассыпчатые части снега. Понятно, что как только эти внутренние части обнажатся внутри следа, так и они сами постепенно также начинают крепнуть. И чем сильнее мороз, тем скорее это идет, и тем более жестким становится и этот рассыпчатый и мягкий вначале снег внутри следа. Опытный охотник, ощупывая рукой снег внутри следа (не дно его, где снег стиснут тяжестью зверя, а боковые осыпи), скажет, прошел ли зверь с полчаса или час назад, или 3—4 часа, или же, может быть, больше полудня назад. И это окрепление внутренности следа зависит прежде всего от силы мороза, а затем и вообще от условий местности (так как влияют и ветер, и влажность воздуха).

Вообще одна практика и только практика может научить молодого охотника быстро и верно читать следы, а также привычка обращать внимание на все, что видишь и с чем встречаешься в поле и в лесу. Поэтому и нужно при каждом удобном случае практиковаться в этом и поддерживать в себе уменье.

Видя живого зверя (да и птицу тоже) по пороше, по старому снегу, или и по черной тропе, нужно пойти на то место, посмотреть, какие следы на каком ходу оставлены, и таким образом научиться их разбирать. Изучать, как стареет и крепнет след при разных погодах, легко можно даже и в городе — по следам собак или своим собственным в палисадниках, на дворах и т. п.

Общее правило при выслеживании состоит в том, однако, что если идешь не для того, чтобы изучить ход и след зверя, то никогда не следует идти действительно «по следу». Надо идти в стороне шагах в 15—30, чтобы не затаптывать нигде след и быть в состоянии везде и всегда его проверить, а также не возбуждать подозрительности зверя: зверь, если и не видит из логова, то хорошо определяет слухом, идут ли именно по его следу, и отлично понимает смысл последнего события.

Затем нельзя выхаживать все петли и прогулки за пищей («жировки») зверя: у него четыре ноги и, в большинстве случаев, длинная ночь, а у вас две — и короткий зимний день. Приняв откуда-либо след и проследив настолько, чтобы, зная характер местности и привычки зверя, понять общее его направление, дальше надо облегчать и выпрямлять по возможности свой путь, обходя гривами или дорогами болота и трущобные, крепкие места, окружая как их, так и жировки до пересечения того же следа, пока не попадешь на угодье, где зверь остался, что и выяснится при завершении полного круга вокруг этого угодья. При этом надо быть очень внимательным, чтобы не проглядеть (по дороге, по каким-нибудь другим следам) выхода того зверя, которого следишь. Конечно, и по сторонам надо смотреть, не лежит или не стоит ли зверь где-либо на виду. Вообще зверь несравненно меньше обращает внимания на человека, идущего стороной, мимо или поперек его пути, чем на идущего прямо по его следам.

Если следов несколько, или вообще след не особо приметный, то, обходя сомнительный участок, надо пересчитывать все входные туда и выходные из него следы, которые пересекаешь, и перечеркивать каждый замеченный след, чтобы знать, что он уже считан.

Если выходов больше, чем входов, — в кругу наверное ничего не осталось, а если входов больше, — зверь в кругу.

Если число выходов и входов одинаково, то в большинстве случаев зверя в кругу нет, однако, надо разобраться. Если характер местности такой, что зверь едва ли там останется, или ясно видно, что выходные следы более свежи, чем входные, — ясно, что зверь прошел дальше. Но если входы посвежее, или же этого заметить нельзя, но самая местность круга такая, что можно предположить обычное пребывание там зверя, то и при равном числе выходов и входов зверь может быть там.

При выслеживании раненого крупного зверя надо быть особенно внимательным и осторожным. И крупные хищники, и крупные быки-лоси нередко, обозленные раной и преследованием, стараются поймать охотника очень простым образом: делают большой круг, но, не заканчивая петлю вполне, остаются сторожить в укромном месте близ следа. Охотник идет по следу, глядит внимательно вперед, надеясь увидеть, не стоит ли или не лежит ли раненый зверь впереди, на своем следу, и не видит признаков, что далеко впереди зверь вдруг сделал полкруга и, не доходя до своей тропы, ждет, когда поравняется с ним охотник, чтобы броситься на него.

У некоторых зверей, например, у волков, есть привычка идти совершенно след в след, так что невозможно сказать, сколько именно зверей прошло этим следом. Тогда нужно таким следом пройти до каких-нибудь зарослей, где следы на-время разойдутся, и их можно сосчитать и по сравнению размеров определить пол и возраст, — у самца крупнее, чем у самки.

У копытных зверей след быка или вообще самца не только крупнее, но и круглее и тупее, грубее, а у самки продолговатее, впереди острее, тоньше.

По «пороше» вообще легко следить; пороша —такой снегопад, который окончился еще днем или в течение ночи, так что старые следы запорошило, и видны лишь следы последней ночи (длинная пороша) или даже лишь части ее (короткая). Но и по старому снегу можно отличить свежие следы, в которых снег рассыпчатый, от старых, с зачерствелым внутри снегом. При некотором навыке и хорошем морозе можно узнавать разницу между следами всего в несколько часов.

Самым обыкновенным зверем, на котором чаще всего приходится упражняться в разбирании следов, является заяц. Поэтому о «троплении» его, т. е. схаживании по следу, скажем вкратце.

Все зайцы ходят только на прыжках, при чем задние, длинные ноги заносят вперед передних. При этом продолговатые следы обеих задних ног лежат приблизительно рядом, а короткие следы передних — почти всегда один впереди другого. Идти значит надо в ту сторону, куда лежат отпечатки задних, а не передних ног. Только у сидячего зайца передние лапки отпечатываются между концами отпечатков задних пазанков. У беляка лапа большая, округлая, а у русака, хотя он и больше, лапа меньше, продолговатая.

Тропить беляка в сплошном лесу обыкновенно не стоит труда, так как он любит ложиться в чаще, где часто вскакивает без выстрела; ложится он и в моховых болотах и кустарниках пойм. Ложатся русаки в кустарничках, в кочковатых логах, по межам и водомоинам, по краям оврагов, иногда просто на жниве. Логово его, как и беляка, нередко так задувает снегом, что видно только отверстие от дыхания.

Когда выпадает пороша, то из осторожности заяц обыкновенно первую ночь постится, оставаясь на логове. От логова, в котором заяц сидел до сумерек, он идет сперва «жировыми» следами, т. е. коротенькими прыжками, а потом концевыми, или обычным средним ходом, ведущим иногда прямо на жиры (т. е. на кормежку). На жирах заяц передвигается жировыми следами, часто садясь. Иногда, поев, заяц бегает и играет на жирах, давая «гонные» следы очень большими прыжками, и или вновь принимается за еду, или (обыкновенно на заре) отправляется с жиров концевыми следами на новое логово, чтобы залечь на целый день до сумерек. Перед тем, как выбрать логово, заяц делает петлю, т. е. делает более или менее большой круг, при чем пересекает свой след. Петли эти бывают иногда очень велики, поэтому довольно редко можно угадать, пересек ли заяц свой след, или прошел другой заяц. Более двух петель замечается редко. Вскоре после них начинают встречаться двойки, т. е. сдваивание следа, при чем, остановившись на каком-нибудь определенном месте, близ которого намеревается залечь, заяц бежит обратно по собственному следу, чтобы враг подумал, что это другой заяц. Идя по прежнему направлению этим двойным следом, вы скоро приходите к его концу. В сторону никакого следа не видно. Приходится возвращаться обратно, и тут у начала двойки вы открываете, что прозевали прыжок зайца в сторону. Отпечаток этого прыжка называется «сметкой» или «скидкой». Сделав сметку, русак бежит в сторону от общего направления того следа, которым он шел, затем снова делает прыжок в сторону, возвращается опять по направлению к двойке и, не доходя до нее, делает один или два прыжка прямо на место своей лежки, откуда ему хорошо видна его двойка, а следовательно и рассматривающий ее враг.

Иногда очень хитрые русаки не удовлетворяются двойкой, а вместо того, чтобы прыгнуть в сторону у ее начала, возвращаются снова обратно, т. е. троят след. Такое его утроение называется «тройкой». В конце «тройки», т. е. приблизительно в средине двойки, будет сметка в сторону одна, другая, затем несколько прыжков обратно, так что получается нечто в роде петли, почему о таких зайцах говорят, что они «петляют». Но в общем система остается та же. Надо сказать, что «тройка» бывает сравнительно редко, не достигает значительной длины, и после нее скидка бывает редко, а обыкновенно направление хода не меняется. Нередко русак ограничивается двумя сметками, однако попадаются «малики» (русачьи следы) и с 8 и более сметками.

После тройки, которая бывает сравнительно редко, сметок большею частью не бывает, и заяц идет далее на значительное расстояние. Чаще всего двойной след русака замечается по дорогам или по гребням оврагов, где почти всегда бывает мало снега, а в начале зимы — в лощинах, луговинах и на только-что замерзших ручьях и речках. Длина двоек как в одном и том же малике, так и в разных бывает весьма непостоянна и изменяется от 5 до 150 шагов. Они несомненно указывают на близость логова, и если русак идет еще после двойки со скидкой значительное расстояние, меняя скидочные прыжки на концевые, то это уже исключительный случай.

Таким образом заяц бежит по направлению к месту, где поблизости решил залечь, затем несколько возвращается, отсюда делает сметку и бежит по другому направлению, вскоре делает снова сметку, бежит по новому направлению и уже отсюда делает последнюю сметку и, наконец, колоссальный прыжок на место лежки.

Нужно идти шагах в двадцати от следа, делая вид, что его не видишь, а на самом деле зорко следя как за направлением следа, так особенно стараясь не пропустить двойки или сметки. Двойку легко заметить по тому, что в этом месте след делается как бы сплошным, т. е. без промежутков между двумя, если можно так выразиться, четверками следа; как только двойка замечена, следует сообразить, где приблизительно может быть лежка, и начать обходить как двойку, так вместе с тем и предполагаемую лежку по кругу, постепенно приближаясь и поглядывая, не видно ли где-нибудь сметки, а может быть и самой лежки в виде небольшого отверстия на снегу. Обычно заяц, заподозрив недоброе, вскакивает, взрывая целый фонтан снега, но это бывает уже настолько близко, что выстрел кончает существование «косого».

Выходить тропить надо рано на рассвете, и идти местами, где скорее всего можно принять малик: краем озимых полей, особенно где с пригорков сдувает снег и где поэтому любят жировать зайцы, или между озимями и кустарниками и лугами, а позже зимой — и позади сельских гумен, куда ходят русаки.

Давать в этой книжке описание выслеживания других зверей по видам их — невозможно и вряд ли необходимо. Для подробных описаний нужен был бы огромный том, и все-таки без своего собственного опыта в поле охотник из книги выслеживанию не научится. А краткие описания и вовсе мало дают для практики. Общее же понятие о характере выслеживания ясно из того, что сказано выше. Приложенные же рисунки знакомят читателя с формами следов и походки многих из наших зверей.

Источник: С.А. Бутурлин. Настольная книга охотника. Издание Вологодского товарищества охотников «Всекохотсоюз». 1930

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.



Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: