Факультет

Студентам

Посетителям

Экология млекопитающих отряда рукокрылых Ленинградской области

Летучие мыши Ленинградской области изучены значительно хуже остальных млекопитающих. Установлен лишь список видов. Выяснить особенности их распространения мешает почти полное отсутствие данных из восточной половины области и смежных территорий: Новгородской, Вологодской и большей части Псковской областей, а также Карельской АССР. Несколько лучше исследованы Эстонская ССР и Финляндия, а на юге — Валдайская возвышенность. В связи с этим при составлении карт и биологических очерков мы были вынуждены выйти за пределы нашей области и стремились дать общее представление о распространении и степени изученности рукокрылых во всем Северо-Западе.

Численность летучих мышей в Ленинградской области низкая, встречаются они спорадически и очень неравномерно заселяют различные биотопы. Увидеть летающего зверька даже за многочасовые ночные экскурсии удается далеко не всегда. Особенно это относится к обширным массивам болот и хвойных лесов северных и восточных районов. Чаще встречаются летучие мыши по опушкам смешанных лесов, у водоемов и вблизи населенных пунктов. Синантропия настолько характерна для северных рукокрылых, что встретить их в естественных ландшафтах труднее, чем в культурном. В жилых и хозяйственных постройках большинство видов легко находит себе подходящие убежища, а вблизи них и благоприятные условия для кормежки.

Сведения по образу жизни летучих мышей Ленинградской области в летнее время фрагментарны или отсутствуют. Значительно полнее изучен ход зимней спячки у оседлых видов, которые на зиму концентрируются в заброшенных пещерах-штольнях, оставшихся после добычи кварцевых песков (Стрелков, 1958). Наиболее интересны из них группа Саблинских пещер близ пос. Ульяновка Тосненского района, Староладожские пещеры у с. Старая Ладога на р. Волхов и Корповские близ г. Луга. Все они представляют сложные лабиринты ходов и залов, тянущиеся под землей на расстояние от нескольких десятков до многих сотен метров. Микроклимат этих убежищ (высокая влажность, умеренно низкая температура) очень благоприятен для спячки летучих мышей. В середине прошлого десятилетия в Саблинских и Староладожских штольнях ежегодно зимовало по нескольку сотен зверьков. Массовые зимние скопления летучих мышей в пещерах-штольнях Ленинградской области представляют уникальное для Севера явление. К сожалению, неукрепленные подземелья быстро разрушаются, а многочисленные туристы уничтожают и разгоняют зимующих животных, численность которых в последние годы повсюду резко уменьшилась, а местами они почти исчезли.

При составлении настоящего очерка использованы собственные данные, коллекции ЗИН АН СССР и Зоологического музея МГУ, а также имеющиеся литературные источники. X. И. Линг любезно предоставил нам неопубликованные карты распространения летучих мышей в Эстонии, за что мы ему глубоко признательны.

Прудовая ночница

В пределах Ленинградской области прудовая ночница добывалась несколько раз в летнее время, и известны два места ее зимовки. Несомненно, что она встречается далеко не столь часто, как близкая ей водяная ночница, однако считать ее редкой не позволяет большое число зверьков, регулярно зимующих в Староладожских пещерах. Прудовой ночнице свойственна значительная спорадичность распространения. Севернее Ленинградской области — в Карелии и Финляндии — она не найдена, однако в коллекции ЗИН АН СССР хранится 1 экз., добытый в Архангельской области.

В летнее время прудовые ночницы тесно связаны местами кормежки с прудами, озерами, спокойно текущими реками. Летние убежища их в Ленинградской области неизвестны. В Эстонии ночниц находили в дупле липы (совместно с нетопырями Натузиуса) и за оконными ставнями. Единственная на Северо-Западе большая колония размножающихся самок на островах оз. Селигер размещалась под куполом деревянной церкви.

По наблюдениям В. Н. Соколова в Лемболовском лесничестве (Карельский перешеек), прудовая ночница встречалась над одним из заливов Большого Лемболовского озера. В период белых ночей она летает только при наступлении наибольшей темноты. 23 и 30 июня 1927 г. здесь были добыты 2 беременные самки, имеющие по одному эмбриону (длиной 15 мм и «не более горошины»). 3 самки, пойманные 10 августа 1926 г., не имели никаких следов беременности.

Ежегодно в Староладожских пещерах зимует до 100—150 особей обоего пола при явном преобладании самцов; за три сезона (1954—1957 гг.) здесь было окольцовано 143 самца и 97 самок. До 10—20 особей ежегодно зимует также в Саблинских штольнях; единичные зверьки найдены в пещерах Лаагри под Таллином, а один — в подвалах Нарвской крепости. Зверьки появляются в зимних убежищах в последней декаде сентября; массовое переселение продолжается до середины — конца октября, с максимумом в первой половине этого периода. В начале преобладают старые, хорошо упитанные самки, позднее — самцы и молодые животные. Они залетают в пещеры поодиночке или небольшими группами (одного или разного пола), часто вместе с водяными ночницами, преимущественно с вечера и в первую половину ночи. Лёт наблюдается при любой погоде, но в ненастье интенсивность его уменьшается. Иногда почему-то прилет временно прекращается. Зимуют прудовые ночницы преимущественно в глубине штолен, отдавая предпочтение высоким, нередко залитым водой частям подземелья. Располагаются обычно на высоте 1,5—3 м охотно занимают вертикальные, реже горизонтальные трещины и ниши в стенах. Весьма общественный вид; наравне с одиночными особями постоянно встречаются группы от 2—3 до 20 зверьков одного или разного пола. В ходе зимы наблюдается перераспределение животных: количество одиночек постепенно сокращается, увеличивается число зимующих в группах. Возрастает также количество особей, скрывающихся в различных укрытиях. По-видимому, некоторые животные бывают очень привязаны к месту своей зимовки. Нам известны определенные трещины и ниши, которые занимаются одними и теми же особями регулярно из года в год.

Весеннее пробуждение, независимо от хода весны, начинается во второй декаде апреля, носит массовый характер и сопровождается оживленными полетами зверьков по пещере, особенно у выходов. Нередко наблюдаются кратковременные «пробные» вылеты наружу. Время вылета из убежищ зависит от характера погоды и приходится обычно на конец апреля—начало мая. Первыми улетают половозрелые самки; отлет самцов и молодых животных растягивается иногда вплоть до середины — конца мая.

Кольцевание показало, что прудовые ночницы в значительно большем числе возвращаются на место зимовки, чем зимующие здесь же другие виды. В первый год после кольцевания мы находили в пещере от 20 до 45% меченых зверьков. Самки возвращались значительно реже (в среднем 9%), чем самцы (40%). В одном случае вернулось 80% окольцованных в предыдущий год самцов. Только один экземпляр был встречен спустя 8 лет после кольцевания.

По-видимому, большинство самок приступает к размножению в возрасте двух лет. Осенью, при переселении в зимние убежища, у большинства половозрелых самок в половых путях уже можно обнаружить живых сперматозоидов. Спаривание продолжается и в зимнее время; к весне поголовно все самки, включая молодых неполовозрелых, оказываются осемененными. Мы неоднократно, почти во все зимние месяцы, наблюдали спаривающихся ночниц, которых легко обнаружить по характерному громкому крику самца. Иногда самцы спариваются с сонными, не проснувшимися из спячки самками.

Водяная ночница

Один из самых обыкновенных видов. Найден во многих пунктах Ленинградской и смежных областей как в летнее время, так и зимой. В Эстонии также весьма обычен. В южной и юго-западной Финляндии занимает второе место после усатых ночниц. В Карелии редок.

Мы встречали водяных ночниц по берегам озер и рек, когда они в сумерках охотились низко над водой. В Лемболовском лесничестве 26 июня и 16 июля 1926 г. и 7 июля 1927 г. добыты 3 беременные самки с эмбрионами до 25 мм длиной. Остальные 5 самок, пойманные в те же числа, не имели заметных признаков беременности. В Финляндии водяные ночницы обитают небольшими колониями (до 10 экз.) в дуплах, скворечниках, под мостами, в старых деревянных постройках, неизменно вблизи водоемов. В Эстонии также держатся летом вблизи водоемов, хотя иногда встречаются в парках и в отдалении от воды.

Зимующие водяные ночницы найдены почти во всех пещерах Ленинградской области и Эстонии. Численность их обычно не превышает 10—20 экз., и только в Староладожских штольнях ежегодно собирается до 200 животных. Количественное соотношение полов равное; например, зимой 1954/55 г. в Старой Ладоге было окольцовано 85 самцов и 90 самок. Водяные ночницы появляются в зимних убежищах в последней декаде сентября. Массовое переселение в пещеры продолжается до середины октября и полностью заканчивается к концу месяца, т. е. примерно в те же сроки или немногим дольше, чем у прудовых ночниц. Зверьки влетают в пещеру только в темное время суток, преимущественно с вечера и в первую половину ночи, при любой погоде, хотя при дожде и ветре активность падает. По-видимому, большинство появляющихся у места зимовки летучих мышей не сразу стремится попасть внутрь подземелья. В период их массового прилета всю ночь над пещерой можно видеть 5—6, а то и 10 пролетающих животных. Чаще парами или небольшими цепочками, как бы гоняясь друг за другом, зверьки безостановочно мелькают в лунном свете, то исчезая, то появляясь вновь. От этого кружащегося хоровода внезапно отделяются одиночки или целые группы, в которых каждое последующее животное точно повторяет движения предыдущего, и скрываются в подземелье; передние словно увлекают за собой задних. Этим определяется характерная прерывистость при влете животных в пещеру: после значительного перерыва с короткими интервалами прилетает сразу несколько зверьков или одновременно целые их группы. Последние могут состоять из особей одного или разного пола и даже видов — обычно водяные, прудовые и усатые ночницы. В начальную фазу прилета среди водяных ночниц преобладают взрослые самки, позднее — самцы и молодые животные.

Зимуют водяные ночницы обычно в глубине штолен, при температуре 4—6°. В обширных Староладожских пещерах они держатся, как правило, поодиночке, редко по два, располагаясь на небольшой высоте (1—2 м) от пола. В щели и трещины они забираются здесь не часто, но в небольших пещерах постоянно прячутся в различные укрытия, иногда по нескольку штук вместе. Не избегают близкого соседства других видов. Частота пробуждений из зимней спячки, по сравнению с другими видами этого рода, относительно высока. По наблюдениям зимой 1959/60 и 1962/63 гг., продолжительность непрерывного сна колебалась от одной (минимальный промежуток времени между наблюдениями) до семи недель и в среднем была равна примерно двум с половиной неделям. Пробуждение независимо от хода весны всегда начинается в середине апреля. Этот период характеризуется оживленными полетами просыпающихся зверьков в пещере, особенно вблизи выхода. Здесь они пролетают почти беспрерывно, приближаются к самому выходному отверстию, иногда вылетают наружу, но обычно сразу же возвращаются.

Весеннее оживление, однако, никогда не захватывает одновременно всех животных. Часть их продолжает спать, другие только просыпаются и заменяют активных особей, которые, полетав, вскоре успокаиваются и вновь засыпают. Для Староладожских пещер характерно, что зимовавшие поодиночке водяные ночницы весной иногда собираются в небольшие группы численностью до 50 особей. Время массового вылета из зимних убежищ зависит от хода весны и приходится обычно на последнюю декаду апреля — начало мая. Первыми исчезают половозрелые самки; самцы и молодые самки могут частично задерживаться на местах зимовок вплоть до начала лета. Так, холодной и затяжной весной 1955 г. значительное число водяных, а также прудовых ночниц оставалось в Староладожских штольнях до конца мая, а вылет последних водяных ночниц мы наблюдали вплоть до 5 июня. Летучие мыши покидают зимние убежища только ночью, поодиночке или группами из 2—3 зверьков.

По-видимому, большинство самок приступает к размножению в двухлетнем возрасте. Осенью, при появлении в зимних убежищах, лишь у незначительной части самок в половых путях обнаруживаются живые сперматозоиды. Основная масса их спаривается зимой, и к весне все самки, включая молодых, оказываются осемененными.

Кольцевание водяных ночниц в Староладожских штольнях показало, что на старые места зимовки возвращается лишь незначительное их количество. Процент вернувшихся на первый год зверьков менялся в разные годы от 11 до 26 (в среднем всего 19%), т. е. был заметно ниже, чем у прудовых ночниц. Различий в поведении самцов и самок не отмечено. В двух других, меньшего размера пещерах вернувшихся зверьков оказалось больше (порядка 30—40%). Возможно, что указанная разница объясняется трудностью выявления всех окольцованных животных в больших подземельях типа Староладожских. Две окольцованные ночницы пойманы вне зимних убежищ. Самка, помеченная 18 сентября 1955 г. в Саблинских пещерах, в августе 1957 г. поймана у оз. Силонда, близ д. Васкелово Всеволожского района, примерно в 84 км к северо-западу по прямой. Другой зверек, окольцованный 7 февраля 1963 г. в Староладожских штольнях, отловлен 19 мая того же года на берегу р. Сяси, в 15 км к востоку. Среди особей этого вида только одна носила кольцо 7 лет.

Ночница Наттерера

Для нашей области известно всего 5 точек встреч ночницы Наттерера, так что, по-видимому, здесь она сравнительно редка, так же как в Эстонии (имеется всего лишь одна старая находка) и южной Финляндии. Можно предполагать, что северная граница нашей области примерно совпадает с северным и северо-восточным пределами ареала этого вида. Особенности его распространения совершенно неясны: по всей европейской части СССР ночницы Наттерера встречаются спорадически; редкие находки отделены друг от друга большими расстояниями. К югу от Ленинградской области их добывали лишь в окрестностях Москвы, к востоку — на юге Кировской области.

Наблюдения за образом жизни ночниц Наттерера относятся исключительно к зиме. Ежегодно несколько десятков их зимует в Саблинских штольнях, где в 1952—1956 гг. было окольцовано 43 самки и 51 самец. Характерной особенностью ночниц Наттерера следует считать позднее появление в зимних убежищах. Регулярно встречаться здесь они начинают лишь с середины, изредка с начала ноября; за шесть лет наблюдений лишь 2 одиночные особи встречены в середине и конце октября. Осенью 1953 г. первая ночница была найдена 15 ноября, в 1954 г. — 25 ноября, в 1955 г. — 26 декабря, в 1956 г. — 3 ноября. После первых ноябрьских находок зверьки попадаются в пещерах регулярно, во все возрастающем количестве; максимальная их численность наблюдается в середине зимы. Зимуют ночницы Наттерера обычно в глубине штолен, при температуре 4—7°. Держатся чаще одиночно, иногда группами из 2—3 зверьков. Очень склонны забиваться в различные трещины и щели стен или потолков, что затрудняет поиски животных. Не избегают близкого соседства других видов. Как и у остальных видов, зимняя спячка время от времени прерывается краткими периодами бодрствования. Некоторые особи просыпаются крайне редко; например, одна провела в непрерывной спячке без всяких признаков пробуждения около 5,5 мес., другая — более 4 мес. Однако большинство ночниц просыпается и перемещается значительно чаще: зимой 1959/60 г. средняя продолжительность непрерывного сна равнялась примерно 4 неделям. Количество просыпавшихся особей составило от 10 до 30% животных, находившихся под наблюдением в течение недели. Интересно, что чередование подъемов и спадов активности было совершенно синхронно с таковыми усатых ночниц. Причины этих колебаний остаются неясными; попытки сопоставить их с изменениями наружной температуры и атмосферного давления не дали результатов. Пробуждение и весенний вылет приходится на конец апреля — первые числа мая. Отдельных запаздывающих особей (обычно самцов) можно встретить на местах зимовок до середины и даже до конца мая.

В Саблинских штольнях нами было окольцовано 107 экз., из них вновь добыто всего 15. Среди последних резко преобладали самцы: процент возврата у них достигал 20 (против 8% у самок). Одна из самок была поймана через 9 лет после кольцевания. Зимовки ночниц Наттерера во всех других пещерах Ленинградской области и Эстонии не обнаружены. Единственное исключение — молодой зверек, пойманный 9 ноября 1956 г. в Корповской пещере под Лугой; после кольцевания он исчез и более здесь не появлялся.

Усатая ночница

Усатая ночница в Ленинградской области обычна. Она широко распространена по всему Северо-Западу и по числу находок занимает одно из первых мест. В южной и средней Финляндии считается самым многочисленным видом летучих мышей.

Некоторое представление об образе жизни усатых ночниц в летнее время дают наблюдения в Эстонии, Финляндии, Вологодской области. Там они обитают по опушкам лесов, чаще лиственных, иногда в лесных гривах среди моховых болот. Нередко встречаются в старых парках, вблизи водоемов и в населенных пунктах. Убежищами служат дупла, пустоты за отставшей корой, поленницы дров в лесу, различные части зданий (включая печные трубы), щели в настилах мостов. В Эстонии попадаются чаще поодиночке, в Финляндии находили колонии до 30 особей. По данным финских зоологов, далеко от своих убежищ усатые ночницы не улетают; охотничьи участки очень постоянны и обычно не превышают 50 м в диаметре. В лесу кормятся на высоте 6—9 м; на открытых местах (кустарники, края лугов и болот) и над водой, особенно осенью, охотятся на высоте всего 0,5—2 м. Вылетают на кормежку поздно, после захода солнца; однако весной и осенью иногда активны и в дневные часы.

В Финляндии зимующих усатых ночниц находили в хлевах. Имеются данные, что в северной Европе они проводят зиму в глубоких, непромерзающих трещинах скал. В Ленинградской области и Эстонии найдены только в глубоких пещерах. В большинстве случаев они встречены единично; лишь в Староладожских штольнях ежегодно зимует несколько десятков животных, а в Саблинских пещерах в 1952—1954 гг. насчитывалось не менее 100—150 особей. В обоих этих убежищах резко преобладают самцы, составляющие около 70% популяции.

Прилет усатых ночниц на зимовку начинается в последней декаде сентября и практически заканчивается к концу октября. Первыми появляются в зимних убежищах старые, хорошо упитанные самки. Обычно зимуют в глубине подземелий, при температуре 3—6°, однако отдельные зверьки иногда встречаются вблизи выходов, где температура и влажность воздуха ниже и менее постоянны. Весьма характерна для усатых ночниц привычка забираться в узкие трещины или ниши, где найти их трудно; вместе с тем, многие особи держатся открыто на стенах подземелий. Часто собираются группами по 2—3 экз., нередко присоединяются к другим видам, особенно к ночницам Наттерера и прудовым, реже к ушанам. Группы зимующих совместно усатых ночниц довольно устойчивы и сохраняются длительное время. Зимой 1959/60 г в Саблинских пещерах некоторые особи наблюдались в непрерывной спячке до 8—10 недель; средняя продолжительность непрерывного сна, как и у ночниц Наттерера, составляла около 4 недель. Как мы уже отмечали, изменения активности в течение зимы у двух этих видов отличались полной синхронностью. Начало весеннего вылета усатых ночниц из зимних убежищ приходится на конец апреля—начало мая. Они заметно дольше других видов задерживаются на местах зимовок и продолжают регулярно встречаться в пещерах до конца мая и даже начала июня; обычно это бывают самцы или молодые самки.

По данным кольцевания, на старое место зимовки возвращается лишь 10—20% особей, причем самцы в значительно большем числе (14%), чем самки (4%). Известен один случай отлова самца через 8 лет.

Размножаться самки начинают в возрасте двух лет. Спаривание происходит в зимних убежищах. В момент ухода на зимовку 90% самок еще не осеменены; с осени до весны количество копулировавших животных постепенно возрастает и к моменту вылета у всех взрослых самок можно обнаружить живых сперматозоидов. По данным финских зоологов, единственный детеныш рождается в середине июля.

Численность усатых ночниц, ранее весьма обычных в Саблинских пещерах, в настоящее время резко сократилась. В зимы 1952—1954 гг. они составляли около 50% всех окольцованных летучих мышей, но уже в 1955 г. — только 20%. В настоящее время здесь зимует всего несколько десятков зверьков.

Ушан

Широко распространенный и обычный в Ленинградской области вид. Нередок, очевидно, и в смежных областях. Большинство находок ушанов в Ленинградской области и Эстонии сделано зимой; в другие сезоны они попадаются реже, поэтому сведения об образе жизни в летнее время очень скудны. По-видимому, ушаны тяготеют к человеческим поселениям и чаще встречаются в условиях культурного ландшафта. Летом 1842 г. один зверек был пойман в здании Зоологического музея в Петербурге. В Ленинградской области единственная колония была найдена в дупле дерева близ пос. Ульяновка Тосненского района. В Эстонии также единственная колония помещалась на чердаке дома. В середине июля здесь были добыты 4 взрослые самки, 2 взрослых самца и 4 молодых (из них 2 мертвых). В южной и средней Финляндии, где ушан сравнительно редок, его чаще встречают поодиночке в различных частях построек.

На охоту ушаны вылетают с темнотой и кормятся всю ночь. Чаще других видов ловят не летающих насекомых, а собирают их в кронах деревьев, чему способствует медленный, но чрезвычайно маневренный, порхающий полет. Могут почти вертикально подниматься и опускаться с ветки на ветку, а также, часто махая крыльями, зависать на одном месте в воздухе. Среди остатков пищи, собранных в Эстонии на месте обитания упомянутой выше колонии, преобладали крылья бабочек Parastichtis lateritia и в очень большом количестве были представлены остатки двукрылых (Brachycera), сетчатокрылых (Chrysopidae) и перепончатокрылых.

Зимние убежища ушанов достаточно разнообразны. В противоположность ночницам они отличаются холодоустойчивостью и терпимы к низкой влажности места зимовки. Нам были доставлены 2 ушана, зимовавшие в подвале каменной церкви пос. Осьмино, где в конце февраля температура падала до —7°. Близ ст. Кикерино Волосовского района ушанов неоднократно находили зимой в коротких (5—10 м длиной), сильно промерзающих выработках известняка. Трижды нам доставлялись зверьки, зимовавшие в стенах колодезных срубов. Ушаны найдены во всех пещерах Ленинградской области и Эстонии и должны считаться здесь самым обычным зимующим видом. Численность их в разных подземельях колеблется от 3—5 экз. до нескольких десятков особей, но в Саблинских пещерах в 1952—1955 гг. достигала 150—200 экз. обоего пола в равной пропорции. Столь высокая концентрация ушанов нигде более в СССР не известна.

Зимняя спячка начинается сравнительно поздно. В сентябре и начале октября немногочисленные отловленные в подземных убежищах зверьки еще продолжали питаться: желудки у вскрытых особей бывали заполнены зеленовато-бурой массой, предположительно, разжеванными и полупереваренными остатками куколок или гусениц. Массовое переселение на места зимовки начинается с середины октября и продолжается до середины—конца ноября; единичные запаздывающие особи появляются даже в течение декабря. Нередко случается, что животные переселяются в зимние убежища уже после установления морозной погоды и снегопадов. Например, 7 ноября 1954 г., при температуре —5°, мы поймали при попытке влететь в Корповскую пещеру старую, зимовавшую здесь и в предыдущем году самку. Трудно предположить, что в ноябре ушаны продолжают активную жизнь и питаются. Вероятнее, что они меняют первоначально выбранные убежища на более благоприятные. Косвенно это подтверждается неоднократными встречами в пещерах зверьков со следами обморожения на ушах и конечностях. В подземных убежищах ушаны зимуют при разнообразных температурах (от 1 до 7°), но явно предпочитают прохладные части подземелий (3—5°). Особенна хорошо это заметно во вторую половину зимы, когда наблюдается концентрация ушанов в прилежащих к входам участках. В глубинных, наиболее теплых частях штолен несколько чаще встречаются старые самки, которые, по-видимому, более упитаны, чем самцы и молодые животные. Держатся ушаны обычно поодиночке или на небольшом расстоянии друг от друга, редко и лишь на короткое время собираясь в тесные группы из 2—3 зверьков. Зимуют они как открыто на стенах, так и в трещинах, которые ушаны особенно часто занимают в небольших, сильно охлаждающихся пещерах, на продуваемых сквозняками участках, а также там,-где животных часто беспокоят люди. Встречаются ушаны на разной высоте, обычно в пределах 1,5—2 м; ниже (на высоте 0,3—0,5 м) они чаще зимуют в теплых подземельях, используя, по-видимому, вертикальный градиент температур.

Зимняя активность ушанов выше, чем у других видов. Хотя отдельные особи могут провести в непрерывном сне до 8—10 недель, большинство просыпалось и перемещалось значительно чаще: зимой 1959/60 г. средняя продолжительность непрерывного сна ушанов в Саблинских пещерах составляла примерно 3 недели и была значительно меньше, чем у ночниц усатых и Наттерера. В январе—марте 1963 г., когда ушаны спали особенно неспокойно, средняя продолжительность их непрерывного сна равнялась всего 2 неделям. Наблюдения в разных частях подземелья показали, что зверьки просыпаются несколько чаще там, где выше температура. Средняя продолжительность непрерывного сна животных, находившихся при температуре 3,5—4,5°, составляла около 20 дней, при 5—5,5° — примерно 15 дней. На протяжении зимы количество проснувшихся за неделю особей менялось в пределах от 11 до 53% от находившихся под наблюдением животных. По-видимому, на них влияют какие-то внешние факторы, которые могут повышать или подавлять активность. Действительно, зимой 1959/60 г. было точно установлено, что подъем атмосферного давления сопровождался уменьшением количества проснувшихся зверьков, падение давления увеличивало его.

Весеннее пробуждение ушанов начинается в конце марта — первых числах апреля: резко увеличивается число просыпающихся животных и частота пробуждений отдельных особей, а также, видимо, возрастает продолжительность их бодрствования. Часто можно видеть летающих по пещере зверьков, наблюдать, что они настойчиво подлетают к выходам, а иногда совершают «пробные» вылеты наружу. Весеннее оживление не захватывает, однако, одновременно всех животных; часть их продолжает оставаться в глубокой спячке вплоть до полного завершения вылета. Последний обычно начинается в начале апреля и полностью завершается к концу месяца; пик вылета приходится в среднем на вторую декаду. За 6 лет наблюдений после 20 апреля мы отмечали в пещерах только единичных особей, и лишь в крайне холодную, затяжную весну 1955 г. значительное число ушанов оставалось там вплоть до 27 апреля. Покидают места зимовок ушаны поодиночке, исключительно ь темное время суток. Более раннего отлета старых самок, по сравнению с самцами и молодыми животными, у этого вида мы ни разу не отмечали.

Кольцевание показало, что на следующий год на старое место зимовки обычно возвращается лишь незначительное количество зверьков, и зимующая популяция ежегодно возобновляется преимущественно за счет притока новых особей. На следующий год после кольцевания возвращалось от 0 до 29% животных, причем эти показатели сильно менялись по годам в разных убежищах. Три ушана в Саблинских штольнях были отловлены через 7 лет и достигли возраста не менее 7,5 года.

Спариваются ушаны преимущественно в зимних убежищах. Осенью, в момент ухода на зимовку, осемененными оказываются всего 10—15% самок. В ходе зимы количество копулировавших животных постепенно возрастает, и весной у всех самок можно обнаружить живых сперматозоидов. В отличие от других видов молодые самки осеменяются столь же часто, как и взрослые, что, возможно, связано с более ранним, чем у ночниц, наступлением половой зрелости. Детеныши у ушанов рождаются, по-видимому, в начале июня.

В настоящее время численность зимующих ушанов в Саблинских пещерах (равно как и в других пунктах Ленинградской области) резко сократилась и едва достигает нескольких десятков особей. Тому виной в первую очередь многочисленные экскурсанты. Смертность ушанов от естественных причин здесь сравнительно невелика: регулярно, но в небольшом числе мы находили трупы утонувших зверьков в затопленных частях подземелий; в 7 случаях отмечена гибель от истощения. По-видимому, значительно выше смертность среди ушанов, зимующих в менее защищенных от холода убежищах. Сильное понижение температуры угрожает не только непосредственной гибелью от замерзания, но также вызывает повышенный расход энергетических запасов, что приводит к преждевременному истощению. Весной нам несколько раз приносили настолько истощенных животных, что они не могли летать и позволяли брать себя в руки.

Нетопырь Натузиуса

Через нашу область проходит северная граница ареала этого вида, связанного с широколиственными и смешанными лесами. Нетопыри дважды добывались в Лужском и Кингисеппском районах, а также на ст. Лахта. Не исключено, что они могут быть встречены и в районах, пограничных с Новгородской областью, в частности по долине Волхова. В Финляндии и Карелии нетопырь не найден вовсе, но в Эстонии, равно как и на Валдайской возвышенности, обычен.

В Ленинградской области поймано всего несколько особей — все взрослые самки. В Эстонии среди 17 добытых экземпляров имеются только 2 самца. Численное преобладание самок в летних сборах нетопырей Натузиуса характерно и для других частей ареала в европейской части СССР. Это явление может быть обусловлено разным образом жизни самцов и самок в летнее время: первые держатся одиночно или небольшими группами, ведут себя очень скрытно и редко попадаются в руки исследователей; самки же собираются для размножения большими колониями и более заметны. Возможно также, что самцы частично задерживаются в районе зимовок и держатся летом вне мест размножения самок.

Экология нетопырей Натузиуса на Севере не изучена. В Эстонии их колонии численностью от 10 до 50 особей встречаются в парках и вблизи водоемов. Убежищами служат дупла, ниши за оконными ставнями и тому подобные укрытия. Из двух колоний, найденных в Ленинградской области, одна размещалась на чердаке старого деревянного дома в д. Туровка, близ пос. Красные Горы Лужского района, другая — в здании бывш. экскурсионной станции в пос. Лахта.

В средней и северной полосе европейской части СССР нетопыри Натузиуса не зимуют, совершая дальние миграции. Под Москвой они исчезают в конце августа—начале сентября, весной появляются в последней декаде апреля. Места зимовок северо-западной популяции не установлены.

Нетопырь-карлик

В пределах Ленинградской области не обнаружен, если не считать недостаточно точного указания И. Фишера (Fischer, 1869) на наличие этого вида в бывш. Лужском уезде. Северная граница ареала проходит значительно южнее и западнее, по-видимому через северные районы Калининской области (Новоржев, оз. Селигер) и восточную половину Эстонии, где немногочисленные нетопыри-карлики изредка встречаются в колониях нетопырей Натузиуса. По непроверенным данным А. П. Шестакова (1926), указан для Молого-Шекснинского междуречья до его затопления. Однако полностью не исключено, что первые из них могут иногда проникать в Псковскую и Новгородскую области, а отсюда и в смежные районы Ленинградской области.

Рыжая вечерница

Дважды рыжая вечерница была добыта в ближайших окрестностях Ленинграда (Петергоф, Парголово) в конце прошлого века. Вид упоминается Фишером (1869) для бывш. Лужского уезда. Нами он наблюдался два раза: 19 июля 1960 г. три зверька кружились высоко над поймой р. Оредеж, в его среднем течении, близ д. Бор; в середине августа 1962 г. один зверек кормился над оз. Омчино, на окраине г. Луги. Неоднократно вечерницы отмечались в окрестностях Луги и другими наблюдателями. Мы предполагаем, что помимо юго-западных районов нашей области, рыжие вечерницы должны встречаться в пойменных лесах по Волхову, а также вдоль южного побережья Финского залива, откуда они, и проникают, вероятно, в лесопарковую зону вокруг Ленинграда. Через Ленинградскую область проходит, несомненно, северная граница ареала этого вида, связанного в своем распространении с широколиственными и смешанными лесами. В Эстонии редок; в Финляндии, по-видимому, известна лишь одна достоверная находка в районе Порккала-Удд. Отмечен в 70-х годах прошлого столетия в бывш. Холмском уезде (юг нынешней Новгородской области). На Валдайской возвышенности, а также по всей Калининской области рыжие вечерницы очень обыкновенны, а местами многочисленны. Были найдены на Молого-Шекснинском междуречье до его затопления и продолжают жить на территории Дарвинского заповедника.

Образ жизни рыжих вечерниц на Севере не изучен. В Молого-Шекснинском междуречье их небольшие колонии находили в пойменных лесах с большой примесью широколиственных пород, в дуплах старых осин, выдолбленных дятлами. Единственная описанная в Эстонии колония из 13 особей помещалась в парке, в дупле березы на высоте 6 м. В условиях средней и северной полосы европейской части СССР типично перелетный вид. Местом зимовки северо-западной популяции служит, по-видимому, Центральная Европа.

Северный кожанок

Широко распространен по всему Северо-Западу, в частности в Ленинградской области, но нигде, видимо, не бывает многочисленным. В Эстонии, Финляндии и Вологодской области обычен в лесах разного типа, около водоемов и вблизи селений (не исключая большие города). Летние убежища очень разнообразны: чердаки, пространства за ставнями и оконными наличниками, трещины стен, сараи, дупла, поленницы дров. Держатся небольшими колониями из нескольких особей или одиночно.

По наблюдениям финских и эстонских зоологов, на охоту вылетает сразу после захода солнца и кормится всю ночь, до рассвета. Охотится поодиночке над лесными просеками, полянами, в садах и над деревенскими улицами, на высоте 5—8 м. Насекомых нередко ловит между крон деревьев. Мало зависит от погоды; вечернему вылету не препятствуют ветер, дождь, холод. В Лемболовском лесничестве 19 июня 1927 г. была добыта беременная самка.

Представления о дальних сезонных миграциях, совершаемых северными кожанками, ошибочны. Зимующие зверьки многократно найдены в Ленинградской области, Эстонии, а также во всех скандинавских странах. По сравнению с другими видами отличаются необычайной выносливостью, холодостойкостью и малой чувствительностью к относительной влажности воздуха. От замерзания погибают при температуре порядка —10°. В условиях опыта 3 кожанка прожили от 78 до 98 дней в подвале городского дома, где в течение 70 суток температура опускалась ниже 0°, а 20 суток не поднималась выше минус 4—6°, Содержавшиеся в тех же условиях усатые ночницы погибли в среднем через 16 суток, а ушаны — через 40 суток. Об удивительной выносливости кожанков говорит и следующий необычайный случай: в феврале из пос. Осьмино Лужского района нам были посланы по почте 2 ушана и кожанок. Через несколько дней, когда бандероль была вскрыта, ушаны успели погибнуть и уже начали разлагаться, кожанок же оставался живым.

Зимующих кожанков в предвоенные годы неоднократно находили на чердаках и в подвалах Петергофских дворцов, а после войны ловили во время разборки развалин этих же зданий глубоко в щелях, между битыми кирпичами. Две особи найдены в подвале каменной церкви пос. Осьмино, где температура опускалась в феврале до —6,5°, Один зверек был пойман в Ленинграде в оранжерее Ботанического сада. Имеется также много анкетных данных, полученных от преподавателей биологии школ Ленинградской области, о зимовке летучих мышей на чердаках, в печных трубах, стогах сена и иных укрытиях; по всей вероятности, большинство этих свидетельств относится к кожанкам. В Финляндии известен случай зимовки 4 кожанков в дупле старой сосны. Единичные зимующие кожанки найдены в большинстве пещер Ленинградской области и Эстонии. Мы полагаем, что это определяется не редкостью зверьков, а их способностью находить иные места зимовки, помимо глубоких подземелий. Наибольшее количество кожанков зарегистрировано в Саблинских пещерах, где в 1952—1956 гг, за зиму удавалось кольцевать до 20 экз. Среди них резко преобладали самцы (в общей сложности 19 самок и 40 самцов). В небольшой Корповской пещере соотношение полов было равным (11 самцов и 10 самок).

На зимовку кожанки прилетают поздно. Регулярно встречаться в зимних убежищах они начинают со второй половины октября; поступление новых животных продолжается до середины—конца ноября, а отдельные запаздывающие особи появляются еще позже. Явно предпочитают наиболее прохладные части подземелий, хотя иногда наблюдаются при температуре до 5°. В большие теплые пещеры типа Староладожских залетают лишь случайно. В Саблинских пещерах чаще встречаются вблизи входов, где температура не превышает 2—3°; несколько раз мы находили спокойно спящих кожанков при температурах до —3°.

Держатся они, как правило, поодиночке. В трещины забираются редко, предпочитая зимовать открыто на стенах подземелий, на высоте 1—2 м. По-видимому, сравнительно часто пробуждаются и перемещаются в пределах убежища. Несколько раз среди зимы были отмечены перелеты окольцованных зверьков из одной пещеры в другую. Заканчивают спячку и покидают зимние убежища к середине—концу апреля.

Кольцевание около 80 экз. показало, что на следующий год в зимние убежища возвращается в среднем около 20—25% животных. Процент возврата самцов (35%) был почти на треть выше, чем у самок (25%). Более чем через 3 года после кольцевания (2 случая) ни одной особи встретить на местах зимовок нам не удалось.

Двухцветный кожан

Через Ленинградскую область проходит северная граница распространения двухцветного кожана. В Финляндии обнаружен только на крайнем юго-западе страны, в Эстонской ССР редок, но обычен в Калининской области. Встречается в юго-западных районах Вологодской области (Дарвинский заповедник), где небольшие колонии самок с молодыми находили под отставшей корой деревьев и пней, в дуплах и постройках. В нашей области имеются всего две достоверные находки этого вида. 15 июня 1965 г. А. И. Константинов в заболоченном сосновом лесу близ пос. Вырица обнаружил в щелевидном дупле сухостойной сосны колонию из 25 самок, беременных и с новорожденными детенышами. Молодой самец добыт Г. А. Носковым осенью 1968 г. на берегу Ладожского озера, в д. Гумбарицы, на границе Лодейнопольского района с Карельской АССР. Зверек прятался в нежилом деревянном доме; когда помещение протапливали, он вылетал по вечерам из своего убежища и пытался ловить в комнате мух. Кожан наблюдался здесь с начала октября вплоть до 10 ноября, когда был пойман. Последняя находка интересна как по своему северному положению, так и по очень позднему времени встречи животного. В условиях средней полосы России двухцветный кожан — типичный перелетный вид, осенняя миграция у которого начинается очень рано — в конце июля и завершается к началу сентября. Места зимовок точно не установлены. О присутствии двухцветного кожана в бывш. Лужском уезде писал И. Фишер (Fischer, 1869), однако в его определение свободно могла вкрасться ошибка.

Источник: Звери Ленинградской области (фауна, экология и практическое значение). Под ред. Г.А. Новикова. Издательство Ленинградского университета. 1970

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.



Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: