Факультет

Студентам

Посетителям

Значение работ Линнея для развития естествознания

В характеристике научной деятельности Линнея, при самом жизнеописании, было довольно подробно рассказано о всех основных его трудах по ботанике, причем каждый из них был характеризован в отдельности. Очень немного при этом говорилось о работе Линнея в области зоологии, минералогии и медицины.

Значение работ Линнея может быть более ясно понято при рассмотрении их в связи с общим состоянием естествознания к началу его научной деятельности.

Прежде чем перейти к этому вопросу, уместно было бы ознакомиться с оценкой самим Линнеем его собственной деятельности, по примеру того, как это было сделано при рассмотрении его отдельных сочинений. Исключительный интерес в связи с этим представляет опубликованная Афцелиусом в автобиографии глава «Linnaei merita et inventa». Перевод этой главы мы здесь и приводим.

Заслуги и открытия Линнея

Он построил ботанику от основания на месте, ранее бывшем в развалинах, так что можно считать, что с его времени эта наука получила совсем другой облик и начала новую эпоху.

  1. Он обозначил точными терминами в первую очередь Листья растений, благодаря чему все описания растений получили новый вид и освещение.
  2. Он первый обладал Предугадыванием Растений (Prolepsin Plantarum), редчайшим открытием в природе, в котором проявляются следы самого Создателя.
  1. Он рассмотрел по-новому Превращения (изменения) растений и этим доказал основу воспроизведения.
  2. Он представил в ясном свете Пол растений, каковой подвергался сомнениям, и показал действие пыльцы на влажность рыльца.
  3. Он построил Половую систему в результате бесчисленных наблюдений тычинок и пестиков у всех растений, чем до того времени пренебрегали.
  4. Он впервые ввел в ботанику многие Части воспроизведения под их собственными названиями, такие, как Чашечка, Околоцветник, Обвертка, Чешуя, Крыло и т. д. Венчик и Нектарники, Пыльники, Завязь, Столбик, Рыльце, Стручок и Боб, Костянка и Цветоложе, кроме многих слов, также Прилистник и Прицветник, Стрелка, Цветоножка и Черешок.
  5. Он описал заново, в соответствии с числом, обликом, положением и соразмерностью всех частей плодоношения, Роды, о которых думали, что их нельзя достаточно точно определить, — и они стали признанными; он открыл вдвое больше родов, чем их было найдено всеми авторами до него.
  6. Он впервые отграничил Виды растений основательными отличиями и определил также большинство индийских.
  7. Он ввел впервые во все естествознание Простые названия, к его ясности и краткости.
  8. Разновидности, затоплявшие ботанику, он низвел к их видам.
  9. Местопроизрастания растений (Loca plantarum) он добавил к видам как обоснование для культуры растений.
  10. Он исследовал местообитания растений (Stationes plantarum) как основу для сельского хозяйства.
  11. Он впервые разработал Календарь Флоры как путеводную нить для всех действий в сельском хозяйстве и из Распускания деревьев он показал время посева.
  12. Он впервые увидел и описал Часы флоры.
  13. Он впервые открыл Сон растений.
  14. Он отважился говорить о гибридах растений и дал потомству указания на Причину [возникновения] видов (Specierum causam).
  15. Он поставил Pan suecicus и Pandora suecica как работы, которые должны продолжаться всеми слоями народа, так как прежде не умели правильно вести хозяйство. (Этими названиями обозначается широко поставленная Линнеем работа по изучению кормовых растений Швеции.)
  16. Он понимал лучше, чем кто-нибудь другой до него, Порождение минералов и показал, что кристаллы возникают из солей и что твердые камни происходят из мягких (пород), подтвердил убывание воды и доказал 4 Поднятия суши, уже не говоря о том, что он сначала обосновал истинный метод в царстве минералов.
  17. Он один открыл животных больше, чем все до него, и самый первый дал их Родовые и видовые признаки по естественному методу. Ему следует приписать знание насекомых и их признаков, не говоря о том, что он первым нашел искусственный метод для распознавания рыб по плавникам, моллюсков по раковинам, а змей по щиткам. Он отнес китов к млекопитающим, голых гадов к амфибиям и отделил червей от насекомых.
  18. Он показал в физиологии живую природу медуллярной (сердцевинной) субстанции, бесконечную в воспроизведении и умножении; что она никогда не может быть воспроизведена в потомстве, кроме как принадлежащей материнскому организму; что вопроизведенное по внешности тела относится к отцу, а по медуллярной системе принадлежит матери; как и следует понимать сложные животные (Animalia composita); а мозг получается из электрических воздействий, воспринимаемых посредством легких.
  19. В патологии он дал наиболее отчетливые Признаки болезней на основе принципов Соважа, но значительно улучшил; он пробудил идею об инфаркте желез как причине мучительных смертей; он был первым, кто ясно видел, что Лихорадка происходит от внутреннего заболевания, распространяющегося от простуды и сокращающегося при тепле, и он доказал заразность живых кожных шелушений. Первым правильно распознал ленточных глистов.
  20. Он впервые ввел в практику у шведских врачей Dulcamara, Herb. Brittanica, Senega, Spigelia, Cynomorium, Conyza, Linnaea.
  21. Он впервые показал свойства растений, обосновал этим действующие начала лечебных средств, которые до того были загадочными, показал способ действия их и опроверг представления об ядовитости у практиков.
  22. Диету он представил по собственному методу, основываясь на наблюдениях и опыте, и дал ей форму опытной физики.
  23. Он никогда не пренебрегал хозяйственным использованием растений, но собирал [сведения об этом] с величайшим вниманием при видах, что ранее натуралистами только редко принималось во внимание.
  24. Он обнаружил Организованность Природы (Politia Naturae) или Божественное хозяйство, и открыл этим путь потомкам в неизмеримейшую новую область.
  25. Он ставил на первое место для науки Фауну и первым исследовал натуралии северных областей Скандинавии вплоть до самых мельчайших; не говоря уже о том, что он здесь в стране учредил первый и крупнейший Ботанический сад, который до него не был достоин даже упоминания, и что он здесь основал первый музей животных в винном спирте.

На протяжении XVI и XVII вв. научная ботаника и зоология состояли более всего в простом ознакомлении с живыми организмами и описании их, с перечислением в том или ином порядке. К фактическому знанию растений и животных, населявших европейские страны, с течением времени добавлялось все большее и большее число заморских. Это увеличивающееся разнообразие живых организмов, охватываемых наукой того времени, в высокой степени содействовало накоплению фактического знания их и делало обзор их с течением времени все более трудным.

В начале XVII в. швейцарский ботаник Каспар Баугин опубликовал свод (Pinax theatri botanici, 1623) всех известных тогда растений, общее число которых составляло около шести тысяч. Это сочинение имело в свое время очень большое научное значение, так как подводило итог всему тому, что ранее было сделано в ознакомлении с растениями. Нужно, однако, заметить, что в наше время эта книга для нас мало понятна, несмотря на то что фактические знания растений за эти века неизмеримо увеличились. Малая доступность ее для читателей нашего времени объясняется тем, что описания растений здесь очень часто так не точны и сбивчивы, что часто по ним невозможно представить себе растение, о котором идет речь. При этом многословие описаний отнюдь не облегчает читателю составление более ясного представления об описываемом растении. Многословные же названия растений, которые невозможно запомнить, также только в редких случаях могут быть поняты.

Этой книгой и аналогичными сочинениями того времени очень трудно было пользоваться и их современникам, именно из-за неточности описания органов растений, неопределенности описательных терминов, отсутствия общепонятных названий растений и пр. Можно представить себе трудности ботаников XVII в., которые хотели бы сопоставить растения, взятые в природе, с описаниями их в этих сочинениях.

Растение, не узнанное по такому своду, опять описывалось уже другими авторами и, конечно, также невыразительно и получало при этом новое громоздкое название. Таким образом, последующие читатели ставились в еще более затруднительное положение из-за терминологической нечеткости и разноречия авторов. Число таких описаний с течением времени увеличивалось и нагромождение описательных материалов становилось все более хаотическим.

Трудности, встававшие в связи с этим перед натуралистами, увеличивались еще из-за того, что это множество неотчетливо характеризованных форм было очень плохо классифицировано. Надобность в классификации была в то время действительно крайней необходимостью, так как без нее не было возможности обозрения описательного материала. Надо сказать, что потребность классификации организмов на уровне науки того времени была чисто логической необходимостью формального упорядочения изучаемых форм. Последние только таким образом могли быть поставлены в определенные рамки, позволяющие их обозрение.

Нет необходимости напоминать здесь классификации растений, с течением времени сменявшие одна другую. Они, конечно, постепенно улучшались, но были очень далеки от совершенства прежде всего по недостаточной ясности самой их основы и тому, что они могли быть приложены лишь к высоким категориям. Фруктицисты, калицисты или короллисты в равной степени ошибались и попадали в равные трудности прежде всего потому, что не было достаточно отчетливого представления об особенностях органов растений, на которых основывались их классификации, т. е. соответственно на плодах, чашечках или венчиках цветков.

В самом конце XVII в. и в первые годы XVIII в. были достигнуты некоторые успехи в практическом очерчивании родов растений (Турнефор) и в попытке выявления видов (Джон Рэй). И то и другое определялось той же логической необходимостью.

Общее положение в науке в связи с этим улучшилось, однако немного, так как накопление описательного материала совершенно подавляло науку и сам материал часто не вмещался в классификационные рамки. Положение в естествознании стало совершенно критическим, и уже казалось, что выхода решительно нет.

Некоторым отражением этого положения может быть упомянутое нами определение ботаники, данное знаменитым лейденским профессором Бургавом. Он говорил: «Ботаника есть часть естествознания, посредством которой удачно и с наименьшим трудом познаются и удерживаются в памяти растения».

Из этого определения совершенно ясны и задачи, стоявшие перед ботаникой того времени, и катастрофическое состояние в ней терминологии и номенклатуры. В сущности, в таком же положении была и зоология.

Линней, может, более глубоко, чем Бургав, еще в студенческие годы в Упсале все это осознал и задался целью реформировать естествознание.

Мы уже говорили, что Линней исходил из того, что «основа ботаники состоит в разделении и наименовании растений», что «Ариаднина нить ботаники — классификация, без которой хаос», а само «естествознание есть разделение и наименование естественных тел».

Но прежде чем приступить к самой классификации, нужно было выполнить очень большую подготовительную работу, с которой он, как было сказано, блестяще справился. Работа эта — терминологическая реформа и создание универсальной классификационной схемы.

В «Основах ботаники» была разработана точная, очень выразительная и простая терминология, а в «Системе Природы» и в «Классах растений» удивительная по изяществу и простоте всеобъемлющая классификационная половая система. Окончание этих работ принесло чрезвычайно быстрый успех. Строго продуманная терминология и простая схема классификации позволили с неведомой ранее выразительностью очертить около тысячи родов («Genera plantarum») и дать невиданные по ясности характеристики многих сотен видов («Hortus Cliffortianus», «Flora Lapponica»). В названных сочинениях, как было ранее сказано, была доведена до совершенства биномиальная номенклатура полиномиалов, именно в связи с тем, что была определена категория «род».

Трудами этого периода (1735—1738) была завершена большая часть реформаторских работ Линнея, однако в отношении номенклатуры был достигнут только первый этап.

В результате дальнейшей работы, к 1753 г., Линней сумел «протянуть Ариаднину нить систематиков» до видов, очертил с определенностью эту классификационную категорию и в «Species plantarum» предложил в связи с этим новый номенклатурный прием — простые названия, ставшие основой современной биномиальной номенклатуры. Обо всем этом нами уже было сказано с достаточной подробностью. Здесь же уместно напомнить лишь о том, что методической основой этого сочинения были принципы Аристотелевой логики, касающиеся понятий, классификации их, разделения и т. д.

Линней совершенно основательно приписывает себе создание ботаники на месте бывшего до него хаоса.

Мы видели, что он разработал терминологию и точный диагностический язык, он предложил строгую номенклатуру, он разработал всеобъемлющую и практически очень удобную классификацию. На основании всего этого он пересмотрел огромное количество фактического материала, ранее накопленного наукой. Отобрав все достоверное и отбросив ошибочное и сомнительное, он систематизировал добытые ранее сведения, т. е. сделал их научными.

Здесь уместно сказать, что некоторые исследователи при оценке деятельности Линнея нередко говорят о том, что он лишь «подытожил прошлое, а не наметил будущее», или, что то же, «написал эпилог, а не пролог».

Прежде чем возражать на это, следует указать на необходимость принять во внимание то, что реформаторская деятельность Линнея в исключительной степени способствовала прогрессу исследовательской работы и накоплению фактического знания организмов. Достаточно сказать, что за пол века, протекшие от выхода в свет важнейших сочинений Линнея по ботанике (1753) и зоологии (1758), число достоверно известных организмов более чем удесятирилось.

Когда говорят о том, что Линней не наметил будущее, а лишь подытожил прошлое, имеют обычно в виду то, что он разработал лишь искусственную систему растений и очень мало сделал для системы естественной. Линней понимал, как об этом было сказано ранее, необходимость естественного метода и для своего времени немало в этом отношении сделал. Надо, однако, сказать, что под естественным методом в наше время подразумевают естественную, или филогенетическую, систему, совсем забывая в то же время, что естественный метод в XVIII в. есть не более, чем установление черт сходства организмов и классификационное группирование их именно по этому принципу. Тогда имелось в виду именно сходство, а отнюдь не родство в смысле общности происхождения. Дело в том, что идея развития в то время еще не была известна. Блеснув в «Теории неба» у Канта (1755), она только через полвека была положена в основу космогонии (гипотеза Канта—Лапласа). Потребовалось еще полвека, чтобы она во всем величии могла проявиться в применении к живой природе в эволюционном учении Дарвина.

Естественный метод Линнея и естественные классификации более поздних авторов конца XVIII и начала XIX в. по существу не различались. Задача их — установление черт сходства организмов, чтобы постигнуть творческий план «создателя», выраженный в естественном порядке природы.

Стремление найти в сочинениях Линнея начало эволюционной идеи также не имеет под собой основания, как и упреки по его адресу за то, что он не эволюционист.

Очень внимательно следует, конечно, отнестись к § 16 перечня его открытий, из которого мы узнаем о глубоком интересе Линнея к вопросу о возникновении видов и о понимании им чрезвычайной важности этого вопроса. Немногим позднее, в тринадцатом издании «Systema Naturae» (1774 г.), Линней писал следующее: «… всемогущий Бог в начале, в продвижении от простого к сложному и от малого ко многому, при начале растительной жизни, создал столько различных растений, сколько есть естественных отрядов. Что он сам же затем эти растения отрядов так перемешал между собой скрещиванием, что появилось столько растений, сколько существует разнообразных отчетливых родов. Что затем Природа эти родовые растения, посредством изменчивых поколений, но без изменения цветочных структур, перемешала между собой и умножила в существующие виды, все, какие возможно, из этого числа поколений должны быть исключены гибриды — ведь они бесплодны».

Мы видим, что творческая роль «создателя» теперь ограничивается. Им созданы, оказывается, только представители отрядов (каковых было 116), которые гибридным смешением образовали роды, а последние путем гибридизации, без участия «творца», самой природой были размножены в существующие виды. Уместно напомнить, что за сорок лет до того Линней писал: «Мы насчитываем столько видов, сколько различных форм было вначале создано».

Известно также на основании сочинения ученика Линнея, Гизеке, изложившего взгляды своего учителя по вопросу о признаках естественных порядков, что Линней занимался этими вопросами до старости. Он говорил Гизеке: «Я долго трудился над естественным методом, сделал то, что мог достигнуть, еще больше остается сделать, буду продолжать это, пока живу».

Учение о поле у растений, строгая органография, ясная терминология, разработка половой системы, реформа номенклатуры, описание около тысячи двухсот родов растений и установление более восьми тысяч видов составляют важнейшую часть ботанической работы Линнея, но не единственную, как то можно видеть из его перечня.

Он широко занимался биологией растений («Календарь Флоры», «Часы Флоры», «Сон растений») и многими практическими вопросами, из которых он особо выделял изучение кормовых растений Швеции. Насколько широки были его научные интересы, можно видеть из десятитомного собрания диссертаций его учеников («Amoenitates Academicae»). Из девяноста ботанических диссертаций почти половина представлена темами флористико-систематическими; около четверти посвящено растениям лекарственным, пищевым и хозяйственно-полезным; около десятка относится к темам по морфологии растений; в нескольких диссертациях разрабатываются разные вопросы биологии растений; отдельные темы посвящены местообитаниям растений, ботанической библиографии, терминологии, научному садоводству и одна диссертация теме, которая и у нас недавно была чрезвычайно злободневной, — перерождению хлебных злаков.

Значение работ Линнея как зоолога почти так же велико, как и ботанических, хотя он был более всего ботаником. Основополагающие зоологические работы его относятся к тому же голландскому периоду деятельности и в особенности связаны с сочинением «Systema Naturae». Хотя классификация животных, разработанная им, и была в значительных ее частях более естественной, чем ботаническая, она имела меньший успех и существовала более кратковременно. Мы уже говорили ранее, что особый успех ботанической классификации принесло то, что она была в то же время чрезвычайно простым определителем. Царство животных Линней разделил на шесть классов: млекопитающие, птицы, гады (ныне пресмыкающиеся и земноводные), рыбы, насекомые (ныне членистоногие) и черви (многие беспозвоночные, в том числе и черви).

Большим классификационным достижением было для того времени точное определение класса млекопитающих и отнесение к нему в связи с этим китов, которые даже у отца ихтиологии, Артеди, относились к рыбам.

Удивительным кажется в наше время то, что уже в первом издании «Systema Naturae» (1735 г.) человек помещен Линнеем среди человекообразных.

Первое же издание «Системы Природы» дало толчок развитию систематической зоологии, так как изложенная здесь классификационная схема и разработанные терминология и номенклатура облегчили описательную работу.

Увеличиваясь от издания к изданию, этот раздел «Системы Природы» достиг 823 страниц в десятом издании, вышедшем в 1758 г. и замечательном тем, что в нем была последовательно проведена биномиальная номенклатура организмов, в связи с чем именно это издание и является отправным в современной зоологической номенклатуре.

Памятник на могиле Линнея в Упсале

Памятник на могиле Линнея в Упсале

Особенно много Линней работал по классификации насекомых, причем он описал большинство родов и около двух тысяч видов (двенадцатое издание 1766—1768 гг.). Им были разработаны и основы органографии, причем в особом сочинении «Основание энтомологии» (1767) было изложено строение тела этого класса животных. В параллель с «Флорой Швеции» Линней написал «Фауну Швеции», значение которой для фаунистики было таким же, какое имело для флористических работ издание его «Флоры». Последующие сочинения по фауне писались по образцу того, как это было сделано Линнеем в «Фауне Швеции».

Занимаясь пробирным искусством, как прикладной минералогией, поисками полезных ископаемых, изучением минеральных источников, пещер, рудников, изучением кристаллов и классификацией камней — литологией, Линней не только был вполне на уровне своего времени в относящихся сюда вопросах, но немало продвинул развитие некоторых из них вперед. Геологи считают, что если бы он ничего не написал, кроме относящегося к палеонтологии и геологии, имя его было бы и без того прославлено.

В «Museum Tessinianum» среди прочего были описаны трилобиты, чем было положено начало изучению этой группы ископаемых ракообразных, а в специальной работе «О балтийских кораллах» он описал и изобразил кораллы Балтийского моря.

В связи с изучением тех и других он правильно понял значение ископаемых для установления далекого прошлого суши, как правильно оценил и значение последних морских террас для более близкого времени. Из его описаний обнажений, с их чередующимися пластами можно видеть, что он глубоко интересовался возникновением осадочных пород («Система Природы», 1768). Кроме классификации минералов, он дал также классификацию кристаллов; коллекция последних в его музее составляла полтораста натуральных образцов.

Врач по образованию и по началу своей практической деятельности, Линней пользовался чрезвычайной популярностью в Стокгольме как практикующий врач в годы 1739—1741, будучи в то же время главой адмиралтейского госпиталя. С переездом в Упсалу он почти оставил медицинскую практику. Как профессор, читавший три медицинских курса, он пользовался чрезвычайной популярностью. Курсы эти — «Materia medica» («Учение о лекарственных веществах»), «Semiotica» («Semiologia» — «Учение о признаках болезней») и «Diaeta naturalis» («Учение о питании»).

В связи с чтением названных курсов Линней написал обстоятельные учебные руководства. О «Materia medica» было сказано ранее подробно и здесь достаточно лишь напомнить, что эта работа Линнея (1749) стала классическим руководством по фармакологии.

Сочинение «Genera Morborum» («Роды болезней», 1759) представляет собой классификацию болезней по их симптомам. Основа классификации была заимствована Линнеем из работы французского медика и натуралиста Соважа, несколько переработана и расширена. Всего здесь установлено одиннадцать классов болезней. Задача этой книги — дать руководство к распознаванию болезней по их внешнему проявлению.

В книге «Clavis Medicinae duplex» («Двойной ключ к медицине», 1766), которую Линней чрезвычайно высоко ценил, излагается конспект его лекций и данные по общей патологии и терапии.

Лекции Линнея по диететике пользовались особенным успехом, да и сам курс этот был для него едва ли не наиболее любимым. Начатый им еще в 1734 г., в виде черновых заметок, он десятки лет дополнялся и все более расширялся. Лекции эти при жизни Линнея напечатаны не были. Успех курса среди учащихся увеличивался может быть и тем, что, кроме изложения правил лечебного питания и всего, к этому относящегося, профессор сообщал множество санитарно-гигиенических сведений, советов и чисто практических указаний, касавшихся повседневной жизни, и т. д.

Личными заслугами Линнея в практической медицине было введение в лечебную практику некоторых средств растительного происхождения, отчасти сохранившихся и в современной фармакопее, а также разработка метода борьбы с ленточными глистами.

Говоря о значении деятельности Линнея как медика, нельзя не указать на то, что принято связывать с его именем, — начало изучения болезней животных. Некоторое внимание этому Линней уделил еще во время Лапландского путешествия, интересуясь повреждениями кожи оленей. Один из его учеников стал позднее первым ветеринарным врачом в Швеции.

В заключение следует сказать, что Линней своими реформами и организующим влиянием определил на десятилетия развитие основных направлений в ботанике и зоологии.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.



Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: